В понедельник, ровно в 08:40, я, Никита Андреевич Веретенников, тридцать девять лет, архитектор-реставратор в небольшой мастерской на Садовой, развернул на подрамнике лист ватмана и обнаружил на нём чужой чертёж. В субботу вечером я оставил этот лист чистым — помню, как приколол его кнопками по углам, чтобы утром начать обмеры южного флигеля усадьбы Голицыных. Теперь же по центру, тонкими, но уверенными линиями, был прорисован план комнаты, которой я никогда не видел: полукруглая ниша, две колонны по бокам и лестница, уходящая не вверх, а вниз, в подвал...