Гром просыпался раньше Раисы, ровно в шесть, без будильника. Вставал с подстилки, потягивался, цокая когтями по линолеуму, шел на кухню, пил воду из миски, потом возвращался к кровати и клал морду на край матраса. Не скулил, не лаял, просто смотрел. Раиса открывала один глаз, видела перед собой лохматую черную морду с седой бородой и рыжими бровями и говорила: – Ладно. Встаю. Ему было двенадцать – по собачьим меркам старик. Брала она его щенком на ферме, когда еще работала зоотехником. Сторожиха Клава притащила коробку: – Бери, Рая, собака у соседей ощенилась, топить жалко...

Галина ждала до четырёх утра. Потом встала, оделась и поехала в круглосуточный магазин за новым замком. К девяти она уже разговаривала с адвокатом. Галина выключила телевизор в половине двенадцатого. Экран погас, и квартира стала такой тихой, что слышно было, как капает кран на кухне. Она набрала его номер. Гудки шли ровно, один за другим, никто не сбрасывал и не брал трубку. Восемь гудков. Она посчитала. На столе в кухне стояла тарелка с остывшими котлетами. Две штуки, ровные, с хрустящей корочкой, которую Лёша любил...