Чайник закипел второй раз, а к нему так никто и не подошёл. Я сняла его с плиты сама, потому что стояла ближе, и потому что за этим столом я всегда стояла ближе всех к плите. — Мирочка, разлей, ты у нас молодая, — сказала тётя Валя, дядина жена, не поворачивая головы. Я разлила. Сорок дней маме — это чай, пирог с капустой, который я пекла с шести утра, и двенадцать человек родни, рассевшихся так, будто у каждого тут своё закреплённое место. У меня места не было. Я носила чашки. Дядя Гена сидел во главе...