Начну с небольшого эксперимента. Прочитайте цитату и попробуйте угадать автора: «Участь сынов человеческих и участь животных — участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом… Всё идёт в одно место: всё произошло из праха и всё возвратится в прах». Ну что, кто это? Ницше? Сартр? Может, Докинз в лирическом настроении? Не угадали. Это Библия. Книга Екклесиаста, глава третья. Стоит себе в Ветхом Завете, между Притчами и Песнью Песней, и тихонько подрывает всё, что вы знали о священных текстах...

В мае сорок пятого Москва пахла сиренью. На бульварах обнимались незнакомые люди, из распахнутых окон лилась музыка, радио захлёбывалось победными сводками. Берлин пал. Конец войны, не завтра, так послезавтра. В писательском доме в Лаврушинском переулке, в квартире, где на полках теснились тоненькие книжки с яркими обложками, женщина накрывала стол к ужину. Её стихи знал наизусть каждый ребёнок Советского Союза. Каждый, от Бреста до Владивостока. «Уронили мишку на пол» написала она. «Наша Таня громко плачет» тоже она...