— Ты без меня никто, Света. Подпиши и радуйся, что хоть это даю. Конверт лёг на кухонный стол, поверх листов, которые я правила с шести утра. Двести тысяч и старый «Ниссан» — столько стоила, по мнению Игоря, женщина, прожившая с ним двадцать четыре года. Он даже не сел. Остановился в дверях своей уже бывшей кухни, не сняв обуви, будто заскочил на минуту к малознакомым людям. — По документам ты кто? — продолжил он тем же лекторским тоном, каким перечислял со сцены «три ошибки начинающих». — Домохозяйка...

Двадцать девять лет я принимала телеграммы, где человек платит за каждое слово и лишнего не напишет. Когда внучка научила меня писать сообщения, я стала писать их точно так же. Полгода вся семья считала, что я на них обижена, и спросить решилась одна внучка. Зовут меня Алевтина Сергеевна, мне шестьдесят шесть. Телеграф. Двадцать девять лет, отделение связи на площади, окно слева от входа. Телеграф у нас закрыли в две тысячи девятом, я к тому времени отработала своё и ушла вместе с ним. Отделение было большое, при почте: слева телеграф, справа переводы и посылки, посередине очередь на всех...