В 1923 году в клинике под Цюрихом умерла пожилая женщина. По её собственным словам, ей было 147 лет. Последние часы она говорила — и то, что она описывала, не было ни бредом, ни сказкой. Тёплые дороги, здания без дымоходов и печей, башни, собирающие свет с неба. Она называла это «миром до забвения». В муниципальном архиве Цюриха я нашёл её дело — четыре страницы в подрегистре, которого, по швейцарскому административному праву, вообще не должно существовать. Дело тонкое: рукописная запись о поступлении...

Отец привёз телевизор в четверг. Я это запомнила точно, потому что по четвергам тётя Зина из углового дома носила на рынок творог, и когда грузовик остановился у наших ворот, она так и замерла посреди дороги с двумя бидонами в руках. Стояла и смотрела, как отец с шофёром Петровичем снимают с кузова большую картонную коробку, обмотанную верёвками, словно посылку из другого мира. — Лидка! — крикнула тётя Зина через забор. — Это что ж у вас, телевизор?! Мама вышла на крыльцо, вытирая руки о передник, и ничего не ответила...