Наташа всегда ускоряла шаг, проходя мимо сгоревшего дома. Три года прошло с того страшного ночного пожара, а почерневшие стены до сих пор стояли как немой укор. Место основательно оградили высоким забором с колючей проволокой, входы замуровали – но снести так и не снесли. То ли документы не готовы, то ли денег нет у города. А она помнила этот дом живым. Помнила Анну Фёдоровну из квартиры на втором этаже – невысокую женщину с седыми волосами, которая всегда здоровалась во дворе и иногда угощала пирожками через забор...

Лена смотрела, как её старший сын, Глеб, учит Егора завязывать шнурки. Одному одиннадцать, другому шесть. Смешные такие! Глебка весь в отца — рассудительный, спокойный, а Егорка ещё носится, как электровеник, и вечно у него шнурки болтаются, как сопли. Квартирка у них однокомнатная, но уютная, без кричащей нищеты. Денег в обрез, но они с Андреем как-то так ловко научились их распределять, что хватало и на секцию по плаванию Глебу, и на вкусняшки Егору. И даже в отпуск раз в год к морю выезжали, пусть и дикарями, в палатку...