Перед отъездом мужнина сестра попросила ключи, чтобы поливать орхидеи. В поезде Вера вспомнила про камеру на холодильнике и открыла приложение. Цветы в кадре так и не появились. Жанна позвонила в тот момент, когда я заворачивала в газету банку с вишнёвым вареньем для отца. Газета рвалась на сгибах, а банка была липкой снаружи, потому что крышку я закручивала горячими руками. - Верунь, вы же завтра уезжаете? - голос у золовки был бодрый, с тем лёгким нажимом, который появлялся у неё, когда ей что-то было нужно...

Я нашла конверт за банкой мебельного воска в отцовской мастерской. Аня вынула из него ключи и положила их поверх банковских квитанций. В каждой значилось одно имя — Любовь Романова. Отец перечислял ей деньги почти восемь лет, а мне ни разу о ней не говорил. — Мам, это кто? Я перевернула последний лист. Адрес был в соседнем городе, а на выцветшем обороте конверта отцовским почерком стояло: «Любе. Передать до сентября». — Не знаю. Но мы поедем и спросим. Аня посмотрела на пустое место у стены, где ещё недавно висел дедов рабочий халат...