Анна Степановна была женщиной «из сундука». По крайней мере, так её называли за глаза собственные дети. В её двухкомнатной хрущёвке на окраине города время замерло где-то в середине восьмидесятых. Те же выцветшие обои с невнятными цветами, тот же сервант с чехословацким хрусталем, который вынимали только для того, чтобы протереть пыль, и тот самый специфический запах — смесь лавандового мыла от моли и старой газетной бумаги. «Экономия должна быть экономной» — этот лозунг советской эпохи превратился для Анны Степановны в религию...

Утро понедельника пахло крепким кофе и легким беспокойством. Марина застегивала пуговицы на белой блузке, одновременно пытаясь найти вторую серьгу и допить остывающий напиток. Максим, ее муж, лениво листал ленту новостей, изредка поглядывая на часы. — Мама звонила, — бросил он между делом. — Сказала, что заскочит сегодня. Завезти какие-то «невероятные» саженцы для нашего балкона. Марина замерла. Слово «заскочит» в исполнении Анны Сергеевны обычно означало полномасштабную инспекцию с элементами психологического давления...