— Ты бы ещё под коврик нагадила, Зоя Марковна, для полного педагогического эффекта, — устало сказал Сергей, придерживая плечом рабочий рюкзак с перфоратором. Из-за приоткрытой двери шестьдесят второй квартиры не донеслось ни звука, но Сергей отчётливо слышал сухое шарканье войлочных тапочек и тяжёлое, обиженное сопение. Щёлкнул дверной глазок: старая медь скрипнула о жесть дешевой китайской обивки. — А ты мне не тычь, Серёжа! — раздалось наконец из-за дерматина. Голос был глухой, дребезжащий, налитый...