– В воскресенье, в десять, — глуховато произнес дед и тяжело отодвинул от себя листок с афишей. Гриша качнулся на стуле, заглядывая через плечо. Напечатанный крупным шрифтом текст расплывался перед глазами яркими чернилами. – Какое воскресенье, дед? Тут же чёрным по белому написано: суббота. И время — в одиннадцать. Борис Андреевич нахмурился, шаря сухими, заскорузлыми пальцами по клеёнке стола в поисках очков. Те лежали прямо перед ним, придавленные краем вчерашней газеты. Он наощупь нацепил их...

Комод Серафимы Поликарповны я узнала по ножкам. Сорок лет он стоял в квартире напротив моей, а в понедельник вечером стоял у мусорных баков под акацией, и кто-то уже успел поставить на его крышку ведро с засохшей краской...