— Ну что ты застыла, Томочка? Бери ключи. Люди смотрят, Раечка снимает, на всю родню пойдёт. — Зинаида Аркадьевна, а почему у ключа сколот зубчик? — Какой ещё зубчик? — Вот этот. В позапрошлом году я уронила его на плитку в гараже, он и откололся. Это мой запасной ключ. Он лежал у нас дома, в ящике под зеркалом. — Ой, не выдумывай. Новый ключ, новая машина. Дарю от чистого сердца, радуйся, пока дают. В зале стало так тихо, как бывает только на банкете, когда тридцать четыре человека разом перестают жевать...

Если он и сегодня не скажет мне «здравствуй», пирог я заберу обратно. Решила это ещё в поезде, пока Максим спал, а пирог с брусникой ехал у меня на коленях, завёрнутый в полотенце. Отцу мужа исполнялось шестьдесят четыре. Третий год подряд я везла ему выпечку, как будто это пропуск в семью Максима. Пропуск мне так и не выдали. На кону был не пирог. Каждый наш приезд в родной город заканчивался тем, что Максим молчал всю обратную дорогу. Я понимала, что ещё пара таких дней рождения, и он начнёт ездить к отцу один, а я стану женой, которую «не берут»...