— Ты не умеешь гладить стрелки на брюках сына, криворукая, — сказала Тамара Петровна, не поднимая глаз от шерстяной ткани. — Доброе утро и вам, мама, — ответила я, замирая в дверях кухни с чашкой кофе в руках. — Какое уж тут доброе. Погляди сама. Это не стрелка. Это след от пьяной гусеницы, которая ползла по косогору и сдохла на коленке. Ты вообще понимаешь, что он замначальника департамента? Он на совещания ходит! На него люди смотрят! А у него по штанине идет двойной залом. Срам. Сплошной срам и позор семье...

За четырнадцать лет работы в родильном блоке городской клинической больницы я усвоил одно простое правило: дежурство, которое начинается со слов «сегодня всë тихо», обязательно заканчивается штормом. Но в тот сухой, по-осеннему прозрачный октябрьский четверг тишина была иной...