— Ты правда думаешь, что твоя мечта важнее здоровья моей матери?! — голос Игоря сорвался на визг, который в последние месяцы стал его привычной интонацией. Он стоял посреди кухни, сжимая в руке чашку так, что побелели костяшки пальцев, и смотрел на жену с той смесью презрения и обиды, которая обычно бывает у избалованных детей, когда им отказывают в дорогой игрушке. Алина медленно опустила на стол проект договора купли-продажи. Бумаги тихо шелестели, и этот звук в вязкой тишине съемной «двушки» показался оглушительным...