— Лифта здесь нет, — сказала хозяйка. — Я же писала: третий этаж. Полина стояла на восьмой ступеньке от калитки и ещё не добралась до дома. Чемодан Валерий уже унёс наверх. Теперь он появился на площадке, придерживая стеклянную дверь плечом. — Ты давай за перила. Здесь крепкие. Она взялась. Перила были нагреты солнцем, ладонь сразу стала влажной. — Я вижу, что крепкие. До этого места всё получалось хорошо. Поезд пришёл вовремя. В такси поместились четверо и багаж. За окном по дороге от станции мелькало...

Хлеб он всё-таки принёс. Вернулся под утро, в начале шестого, когда за окном серело. Или около того, я на часы давно уже не глядела, ни к чему было. Не разделся, прошёл на кухню, положил на стол батон, прямо в целлофане, и целлофан ещё долго шуршал сам по себе, оседал. Сел напротив, руки на стол, и руки эти с ночной улицы были холодные, я увидела, даже не притронувшись. Сказал тихо, глухо, каким голосом говорят с виноватыми: Марин, мол, ты только выслушай, не заводись сразу. А я и не собиралась заводиться...