Глухой удар в дверь заставил Злату подскочить на кровати. Девушка инстинктивно вжалась в угол, натянув одеяло до самого подбородка. Сердце колотилось так, что отдавалось в висках гулким эхом. За окном выл холодный ярославский ветер, но настоящий ледяной ужас находился прямо здесь, за тонкой межкомнатной дверью. — Златка! Открой, кому говорят! — хриплый, пьяный голос дяди Арсения сорвался на визг. — У нас с пацанами трубы горят! Дай тысячу до завтра! Я же знаю, что у тебя зарплата была! Следом раздался грохот — кажется, в коридоре упала тяжелая дубовая вешалка...

Звенящая тишина раскололась вдребезги, словно кто-то с размаху бросил на дубовый паркет фамильную хрустальную вазу. — «Мы друг другу чужие люди!» — сорвалась на крик Маргарита, тяжело дыша. Ее ухоженное, обычно надменное лицо сейчас пошло некрасивыми красными пятнами, а тонкие пальцы с безупречным маникюром нервно комкали кружевную салфетку. Полина отшатнулась, словно от пощечины. Эти слова, брошенные в пылу жестокого спора за квадратные метры, эхом отскочили от высоких потолков старой сталинки, ударились о корешки книг в отцовской библиотеке и осели тяжелым пеплом на сердце...