Лес у гнилого и смрадного Козьего болота был местом глухим и страшным. Там, под тонким слоем мха и травы, пряталась топь, и каждый шаг мог бросить неосторожного путника прямо в объятия холодной и равнодушной смерти, готовой сомкнуться над его головой. Даже в ясные дни здесь царил полумрак, потому что вековые ели и сосны сплетались ветвями так плотно, что солнечный свет едва проникал сквозь них. И только клочья утреннего тумана ползли между деревьями, как живые существа, цепляясь за ветки и стелясь по земле...

Знаете, с годами учишься слушать тишину. Когда гаснет софит, стихают овации и за последним гостем закрывается тяжелая дверь, ты остаёшься один на один с самым строгим, нелицеприятным и молчаливым судьей — собственной памятью. Актер — он ведь всегда один. В пылкой, ослепленной успехом молодости мне казалось это красивой, романтической метафорой из старых книг, а к семидесяти годам я с горькой ясностью поняла: это вовсе не метафора, это суровый жизненный приговор. Меня называли первой красавицей Советского...