Лес у гнилого и смрадного Козьего болота был местом глухим и страшным. Там, под тонким слоем мха и травы, пряталась топь, и каждый шаг мог бросить неосторожного путника прямо в объятия холодной и равнодушной смерти, готовой сомкнуться над его головой. Даже в ясные дни здесь царил полумрак, потому что вековые ели и сосны сплетались ветвями так плотно, что солнечный свет едва проникал сквозь них. И только клочья утреннего тумана ползли между деревьями, как живые существа, цепляясь за ветки и стелясь по земле...

Данила вошёл в барский дом, как всегда низко кланяясь своенравной барыне. Он служил ей верой и правдой и за это она жаловала его больше, чем остальных слуг, но всё равно в глазах мужчины плеснулся страх, когда она кивком головы поманила его к себе. Он знал, что барыня не терпит дурных вестей, а уж эта весть была хуже некуда. Дарья Николаевна сидела в кресле у окна, перебирая чётки, и её тонкие губы были сжаты в ровную линию. Она подняла голову, когда он вошёл. – Ну? – спросила она холодно. Данила переступил с ноги на ногу, снял шапку и принялся мять её в руках...