Прыжковая яма дышит сухим, прогретым солнцем песком. Он лежит на дне неглубокой траншеи мелкой золотистой пылью, испещренной созвездиями следов — от крошечных, почти кукольных отпечатков шестилетних бегунов до тяжелых, глубоко впечатавшихся рубцов кроссовок пятнадцатилетних атлетов...