— Ты совсем с катушек слетела? — голос Олега сорвался на хриплый визг. Он ударил ладонью по кухонному столу так, что сахарница подпрыгнула и глухо звякнула о столешницу. — Какой фонд, Рая? Какие, к черту, жертвы буллинга? Ты перевела почти два миллиона рублей в никуда! Раиса молча смотрела на бывшего мужа. Он раскраснелся, на лбу над переносицей выступила испарина. Рядом, на табуретке, вжав голову в плечи, сидел Илья. Восемнадцать лет. Рост метр девяносто. Широкие плечи, модная стрижка. Сейчас он смотрел в пол, нервно ковыряя заусенец на большом пальце...

– Не пойдет. – С этими словами мой сын выходит из соседней комнаты. – Мне здесь не нравится. Я со вздохом хлопаю по дивану, приглашая его сесть рядом. И так ясно, что ночь будет долгой. Он почти три часа то заходил в спальню, то выходил из нее, так и не решаясь лечь. Конечно, я не могу его винить. Развод – это всегда сложно, и сын просто нашел способ показать, что ему плохо. – Мы задержимся всего на пару дней. – Я ласково треплю его по волосам. – А потом поедем к бабушке. Он кивает с несчастным выражением на лице: – Папа тоже приедет к бабушке? – Нет...

Я поняла, что теряю сына, в тот момент, когда мой пятнадцатилетний мальчик, который когда-то сжимал мою руку, посмотрел на меня с ледяным превосходством и сказал: «Женщина, ты оглохла? Я сказал: дай денег». Еще год назад Дима делился со мной секретами, плакал, когда мы потеряли кота, и каждое утро кричал из кухни: «Ма, у нас хлеб закончился». Теперь же в доме жил чужой человек с ломающимся басом, вечно недовольным лицом и непонятной жестокостью по отношению ко мне. Он не просто спорил. Он обесценивал...