Я до сих пор помню, как у неё тряслась рука, когда она положила на наш обеденный стол кожаную папку. В тот момент я ещё не знала, что эта папка станет началом конца моего брака. Но уже тогда внутри всё сжалось от предчувствия беды...

— Не вздумай подавать на алименты, моему сыну еще жизнь устраивать! — пригрозила бывшая свекровь, нависая над детской кроваткой так, словно собиралась лично конфисковать матрас. — Антонина Петровна, отойдите от ребенка, — глухо сказала Вера, не поднимая глаз от застиранной пеленки. Пальцы мелко дрожали, но голос держался ровно, натянутый, как струна перед обрывом. — Павлика только укачали. — Ты мне зубы не заговаривай! — Женщина в роскошном, пахнущем затхлой нафталиновой гордостью драповом пальто нервно дернула перчаткой...