Кисель в графине загустел. За окном стояла та екатеринбургская жара, когда асфальт на Малышева пузырится, а в подъезде красят перила чем-то, чем красят днища кораблей, и запах доходит до пятого этажа. Сорок дней по тёте Вале собрались у матери на Уралмаше. Народу — человек двенадцать. Помянули, поговорили, вспомнили, как Валентина Петровна в девяносто восьмом отстояла свою премию у всего отдела. Перешли к чаю. И тогда Тамара Ивановна поставила чашку, обвела стол взглядом и сказала громко, чтобы слышали в углу: — Ну вот и хорошо, что квартира в семье осталась...