В прихожей что-то грохнуло — это Артём, чертыхнувшись, в сердцах швырнул ключи о стену и они, отскочив, рассыпались по полу. — Мама! Ты серьёзно? «Магнолия»? Да там ужин стоит как моя зарплата за неделю! — он старался говорить ровно, но голос подводил. Марина убавила огонь под сковородой. Вечерняя картошка почти дожарилась, пахло домом и уютом, а не просто едой. Она оглянулась и увидела: Артём сидел, но всё ещё держал телефон — звонок давно сброшен, а рука не разжималась. — Что там? — она вытерла руки и села напротив...

— Нин, ты сидишь или стоишь? — Зоя, я на работе. Какая разница? — Лучше сядь. У тебя на участке гуляют. Нина Петровна замерла с пробиркой в руке. Перед ней в штативе стояли ещё двадцать таких же, подписанных её круглым ровным почерком. Суббота, без десяти два, последняя партия. В лаборатории пахло карболкой и сырой тряпкой. За тридцать лет она так и не отвыкла от этого запаха. Он въелся в волосы, в кожу, даже в отпускные платья. — Кто гуляет? Где? — У тебя, говорю, на даче. Машин чёрных штук шесть, вдоль всего забора выстроились...