Мне было двадцать лет, но в тот день на сахалинском ветру моя юность умерла, оставив после себя лишь холодную жесткую оболочку взрослой женщины, готовой ко всему. Тридцать бесконечных, изматывающих душу дней — ровно столько времени потребовалось, чтобы от моей прежней жизни не осталось даже бледной тени. Сахалин ломал нас медленно, методично, с холодным равнодушием бездушной машины, для которой человеческие судьбы — лишь щепки под стальными жерновами. Осень ступала в свои права, принося с собой пронизывающие ветра с океана...

Письмо из Рима в Александрию шло быстрее, чем письмо из Москвы в Петербург в XVIII веке. Не потому что римляне были быстрее. Потому что у них была система. Cursus publicus - государственная почта Рима - работала со скоростью около восьмидесяти километров в день при срочных сообщениях. По дорогам, которые строили специально прямыми и твёрдыми, через станции со сменными лошадьми, через горные перевалы с охраной. Юлий Цезарь мог получить донесение с берегов Рейна через несколько дней. Это был не случайный курьер - это была инфраструктура...