Письмо из Рима в Александрию шло быстрее, чем письмо из Москвы в Петербург в XVIII веке. Не потому что римляне были быстрее. Потому что у них была система. Cursus publicus - государственная почта Рима - работала со скоростью около восьмидесяти километров в день при срочных сообщениях. По дорогам, которые строили специально прямыми и твёрдыми, через станции со сменными лошадьми, через горные перевалы с охраной. Юлий Цезарь мог получить донесение с берегов Рейна через несколько дней. Это был не случайный курьер - это была инфраструктура...

Письмо нашли случайно. Оно лежало в кармане его старого пиджака — того, который я собиралась отдать в благотворительность. Конверт был заклеен, и на нём от руки было написано чужое имя. Не моё. За день до смерти мой муж написал письмо другой женщине. И я провела следующие месяцы, разбирая, что это значило — для него, для меня, для той, которой оно предназначалось, и для дочери, о которой я не знала ничего. Но обо всём по порядку. Потому что начиналось всё совсем иначе. И если бы мне тогда сказали, чем закончится этот год, я бы, наверное, рассмеялась...