Мне было двадцать лет, но в тот день на сахалинском ветру моя юность умерла, оставив после себя лишь холодную жесткую оболочку взрослой женщины, готовой ко всему. Тридцать бесконечных, изматывающих душу дней — ровно столько времени потребовалось, чтобы от моей прежней жизни не осталось даже бледной тени. Сахалин ломал нас медленно, методично, с холодным равнодушием бездушной машины, для которой человеческие судьбы — лишь щепки под стальными жерновами. Осень ступала в свои права, принося с собой пронизывающие ветра с океана...

Обычное утро пенсионера оборачивается кошмаром, когда в старой газете «Труд» его взгляд падает на фотографию передовика производства. Прошло сорок лет, но это лицо, голос и шрам над левой бровью невозможно забыть. Человек, стоящий у станка с орденом на лацкане, в 1943 году был жестоким палачом гестаповского подвала в Харькове. У героя труда идеальная советская биография, чистые документы и ордена, а у бывшего связного партизанского отряда — лишь больное сердце и невыносимая память о допросах. Сможет...