Марин, сахар почти закончился, и мука, — кряхтя, проговорила Евдокия, переставляя чугунки в боковушке у печки. Запах топлёного молока и свежеиспеченного хлеба витал в их небольшой избе. — После дойки в сельпо забегу и куплю, — пообещала Марина, отрываясь от шитья. Её пальцы ловко управлялись с иглой, штопая старую кофточку, на которой казалось уже не осталось живого места. — Ты это, — Евдокия, вытирая руки о передник, вышла в прихожую. — Тогда ещё мыла простого купи, ниток чёрных, чулки штопать нечем, и манки, Танюшке кашу варить...