— Подумаешь, великий праздник! — сказал Петр, и голос его прозвучал с такой напускной брезгливостью, что Людмила на мгновение почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног, как будто кто-то выдернул ковёр, на котором она стояла все эти пятьдесят лет, и она повисла в пустоте, не понимая, куда ей падать и за что хвататься. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, пытаясь понять, шутит он или говорит серьёзно, но его лицо было непроницаемым, как у каменного истукана, и только в уголках его...