— Проходите, проходите, не разувайтесь, у Серёжи тут полы тёплые! — Галина Петровна открыла дверь раньше, чем Наташа успела вытереть руки о полотенце, и встала в прихожей так, будто встречала гостей у себя дома. — Зоя, вешай сюда, это Серёжин шкаф, он его сам заказывал. Коля, тапки бери любые, в Серёжиной квартире тапок на всех хватит. Наташа стояла в дверях кухни с половником и смотрела, как тётя Зоя вешает своё пальто на крючок, который она, Наташа, прошлой весной сама прикручивала. Серёжа в это время был на балконе, искал второй удлинитель для гирлянды...

— Ты на себя в зеркало смотрела, мама?! Тебе шестьдесят лет! Шесть-де-сят! А ему всего сорок пять! Он тебе в сыновья годится, опомнись! — тридцатисемилетний Сергей с размаху грохнул чайной ложкой по краю фарфорового блюдца. Блюдце жалобно звякнуло, расколовшись по золочёной каёмочке надвое. Марина Сергеевна даже не вздрогнула. Она аккуратно промокнула губы льняной салфеткой, положила её на край полированного стола и спокойно посмотрела на сына. — Не кричи, Серёжа. Ты не в лесу, а в моём доме. И Антон мне в сыновья не годится...