Десять лет подряд в этот день я пеку тонкие блины на молоке одна. Ставлю на стол две тарелки, Мишину и свою, и Мишин табурет у окна, крашеный в синий. Миша любил именно такие блины. На его тарелку кладу блин, первый, румяный. Сижу, ем свой и разговариваю с ним вслух. Так у меня заведено. Детей я в этот день не зову. У них работа, дорога, а Миша не любил, когда из-за него суетятся. Соседей тоже не зову. Я и думала, что они давно забыли, какое число. В этом году я ошиблась. Миша умер в октябре, десять лет назад...