День «алиментов» всегда наступал в один и тот же час, словно по невидимому, жестоко выверенному расписанию, которое шестнадцатилетний Артём установил для самого себя. Каждое пятое число месяца он медленно заходил на тесную, пропахшую старыми лекарствами кухню и с подчеркнуто небрежным, почти будничным видом клал на потертую клеенку белый бумажный конверт. — Вот, мам. Папа прислал, — его голос звучал ровно, хотя внутри всё сжималось в тугой, болезненный узел. — Просил передать, чтобы ты не сердилась, что сам не заехал...