— Ты в мою сумку полезла? В мою, Виктория Петровна. Не в Серёжину, не в общую — в мою. И теперь будешь смотреть мне в глаза и говорить правду. Свекровь даже не вздрогнула. Села на табурет, как будто пришла не на разборку, а просто на чай. Сняла перчатки, аккуратно положила их рядом, расправила рукава пальто. — Инночка, ты с утра уже с претензиями? — голос у неё был ровный, почти ласковый. — Я вообще-то шла нормально поговорить. По-семейному. — По-семейному — это когда спрашивают. А не когда лезут в чужие вещи, — Инна поставила перед ней распечатку операций из банка...

— Маша, ты меня слышишь? Я сказала — готовь стол, у меня через три недели юбилей! Маша прижала телефон к уху сильнее, пытаясь понять, правильно ли она расслышала. За окном темнело — февральский вечер наступал быстро, и в квартире уже горел свет. — Инна Алексеевна, я не совсем поняла. Вы хотите отметить день рождения у нас? — А где еще? У меня ремонт, я же говорила Игорю. Кухня вся разобрана, там невозможно находиться. Соберемся на юбилей у вас, готовь стол. Я уже всех предупредила, человек пятнадцать будет...