В тот вечер всё шло своим чередом. Лера помешивала деревянной лопаткой курицу в сливочном соусе, пытаясь одной рукой удержать Тимофея, который только-только начал ходить. За окном уже смеркалось, на плите тихо булькало, вытяжка гудела, и Лера краем уха слушала, как Андрей шуршит чем-то в комнате. — Ну чего ты, малыш, дай маме хоть соль добавить, — пробормотала она, придерживая сына бедром и одновременно пытаясь дотянуться до солонки, которая, разумеется, стояла на дальнем краю столешницы. Тимофей залился требовательным плачем, выгибаясь дугой...