Кроватку привезли в четверг. Белую, с закруглёнными бортиками, с выдвижным ящиком внизу. Я выбирала её три недели — читала отзывы, сравнивала высоту бортов, мерила рулеткой угол в детской, чтобы осталось место для пеленального столика. Курьер поднял коробку на пятый этаж, я дала ему двести рублей сверху. К вечеру Серёжа собрал кроватку, и мы стояли в детской как два дурака, счастливые, и смотрели на неё, будто там уже кто-то спал. До родов оставалось шесть недель. В пятницу позвонила Галина Петровна...

Я долго уговаривала себя, что нельзя быть мелочной. Нельзя считать, кто сколько съел, кто сколько выпил, кто сколько раз приехал без приглашения. Нельзя же из-за родни портить отношения, устраивать скандалы, делить мясо на шампуры и раскладывать по строчкам стоимость угля, веников и бытовой химии. Так я думала очень долго. А потом однажды стояла посреди своей бани, смотрела на мокрые, затоптанные полы, на брошенные как попало полотенца, на жирные тарелки с присохшим соусом, на чужие кружки, окурки...