— Ты опять молчишь? Анна стояла у подоконника, прижимая к груди кружку с остывшим кофе. За окном висела серая ноябрьская морось, капли ползли по стеклу, искажая очертания старого тополя во дворе. Дима сидел за столом, низко склонив голову над чашкой с чаем, и методично размешивал сахар, хотя тот давно уже растворился. — Я не молчу, — отозвался он наконец, не поднимая глаз. — Просто думаю. — О чём тут думать? До юбилея мамы осталось два дня. Мы так и не решили, что дарить. Ты предлагал сертификат в магазин тканей, я — абонемент в бассейн...

— Вы врач? — кричала стюардесса. — Вы врач или нет?! Она умирает! Сделайте что-нибудь! Дмитрий стоял на коленях над телом Алины и не мог пошевелиться. Секунды текли, как густой мёд, и каждая из них была наполнена болью, отчаянием и ужасом. Он смотрел на её лицо, на её посиневшие губы, на её белые, безжизненные руки, и не верил своим глазам. *Она умирает, — сказал он себе. — Алина умирает. Прямо здесь, в этом самолёте, на твоих глазах. Та самая Алина, которую ты любил двадцать лет. Та, которую ты потерял...