— Ты только маме не говори, Галина Петровна, но Пульхерия у нас совсем сдавать начала. Забывает всё, ворчит под нос. Вчера вот опять молоко перегрела, оно же кислятиной на всю квартиру прёт. А она стоит, глазами хлопает. Лаборант, называется. Она же на своём заводе это молоко литрами проверяет, а дома — как слепой котёнок. Голос Игоря из кухни долетал до прихожей гулким, уверенным баритоном. Он всегда так говорил по телефону с моей матерью — вальяжно, чуть покровительственно, будто отчитывался перед вышестоящим руководством о проделанной работе по содержанию «трудного объекта»...