Барсик, подвинься чуток. Но котёнок и ухом не ведёт — лежит себе на подушке, будто имеет полное право. Я устроилась на краю дивана, прижавшись к стенке, и впервые за три года не чувствовала, что мне несправедливо досталось это тесное место. Потому что Барсик хоть и занял почти всю подушку, зато как будто извиняется — мурчит, прижимает ушки, сворачивается в тёплый комочек, но уходить не собирается. Ему просто хорошо, и он искренне не понимает, что, вообще-то, занимает чужое место. А тот, прежний,...

— Твой шарф. Зелёный, с бахромой. Я снял его с чужой батареи полтора часа назад. Арсен положил шарф на кухонный стол. Не швырнул, не скомкал. Положил ровно, между солонкой и вазочкой с печеньем, как кладут документ, который уже подписан. Наталья держала кастрюлю. Вода лилась через край, шипела на конфорке, а она всё держала. - Ты рылся в моих вещах? — Я делал замер. Улица Чайковского, двенадцать, четвёртый этаж, квартира сорок семь. Хозяин заказал у меня кухню. Через менеджера, по чужой фамилии, всё чинно...