Вера прислонилась лбом к холодному стеклу оконной рамы. Стекло мгновенно затуманилось от тяжелого, горячего дыхания, скрывая за мутной пеленой мокрый асфальт во дворе и тусклые фонари. Горло саднило так, будто внутри рассыпали битое стекло, а в висках монотонно и гулко стучал тупой молот. Термометр на кухонном столе показывал тридцать восемь и семь. Сзади скрипнула дверь. Вадим вошел неслышно, в одних носках, шурша домашними брюками. Он бросил взгляд на немытую сковороду в раковине, затем на плиту, где стоял пустой эмалированный чайник, и шумно, с демонстративным раздражением вздохнул...