— Ты не умеешь гладить пододеяльники, они мятые, — произнес Вадим тем особенным, идеально выверенным тоном, от которого у меня внутри обычно лопалась какая-нибудь невидимая пружина. Он стоял посреди спальни, держа двумя пальцами угол белоснежного сатина. Взгляд мужа скользил по ткани с выражением судебного эксперта, обнаружившего следы грубой подделки на полотне эпохи Возрождения. — Вадим, суббота, восемь утра, — отозвалась я из-под одеяла, натягивая подушку на ухо. — Я гладила его сорок минут вчера вечером...