Платон Пантелеймонович Похотливый сидел в кофейне, поджав губы так, словно внутри него совершался по меньшей мере Вселенский собор. Его воротничок, тугой и крахмальный, поддерживал подбородок с достоинством античной колонны. Вокруг суетились обыватели, поглощенные суетным бытием, но Платон Пантелеймонович парил выше. В его уме выстраивались стройные ряды категорий, классификаций и иерархий, достойных пера лучших схоластов. – Порядок, – шептал он, глядя на сахарницу, – есть высшее проявление логоса...