Моя бабушка прогоняла нас со двора словами, которые я не понимал. — А ну, геть отсюда! — кричала она вслед нам с двоюродными братьями, и мы мчались прочь, хохоча. Что значило это «геть» — было непонятно, но звучало так смешно и так по-домашнему, что смысл угадывался сам собой. Бабушка Поля говорила на диалекте, которого в Воронеже уже никто не знал. Шо цэ такэ. Як вин може. Ось такэ. В соседнем городе Бутурлиновке на такой речи никто не изъяснялся. В самом Воронеже — тем более. Этот язык жил только в двух сёлах: Масычево и Филиппенково...