Торт вкатили в зал под аплодисменты, и Вера не сразу поняла, почему все повернулись к ней. На белой глазури розовым кремом было выведено «Вера + Константин». Ниже, помельче, стояло слово, от которого у неё заледенели пальцы. «Помолвка». Её пригласили на мамин шестидесятилетний юбилей. Так ей сказали. Вера пришла прямо со смены, в единственном нарядном платье, которое нашлось в шкафу. От её волос, сколько ни мой, всё равно чуть пахло окалиной. Тридцать четыре года, двенадцать лет на судоремонтном заводе, высший разряд сварщика, которым гордился весь цех...

К 1220 году Англия наконец начала привыкать к тому, что война закончилась. Это было не то спокойствие, которое воспевают летописцы, когда пишут о мудрых королях и счастливых царствованиях. Просто на дорогах снова стало больше купеческих телег, чем вооружённых отрядов, в Лондоне спорили о цене шерсти, в Йорке — о пошлинах, в Карлайле — о ремонте стены, а в королевскую канцелярию всё чаще приносили жалобы на мельницы, изгороди, наследство и чужих свиней вместо донесений о поднятых мятежниками знамёнах...