Регина медленно приходила в себя, словно выныривая из тёмной глубины, где не было ни времени, ни ощущений – только пустота. В ушах стоял гул, а тело казалось чужим – тяжёлым, неповоротливым, скованным болью, будто её придавило огромной каменной плитой. Она приоткрыла глаза, но свет резанул по ним так резко, что пришлось снова их закрыть – перед глазами заплясали разноцветные круги. Постепенно сознание прояснялось, и вместе с ним нарастала тупая, ноющая боль где‑то внутри, будто кто‑то сжимал её внутренности железной рукой и медленно, безжалостно скручивал...