Утро пришло раньше рассвета – так бывает только в пустыне, где темнота отступает нехотя, слой за слоем, и небо на востоке сереет задолго до того, как солнце решится показаться. Во дворе торгового центра уже было шумно, несмотря на ранний час: хлопали дверцы, кашляли моторы, кто-то тащил канистры, кто-то перекликался сквозь стену выхлопного дыма. Готовили, однако, не боевой выход, а колонну на свадьбу, и от этого суета казалась какой-то непривычно светлой, лишённой того нерва, который обычно стоит за сборами машин затемно...

Семян не было. Сгнили за зиму, ушли на сторону, растворились в чужой нужде. Ефросинья пошла по дворам — от двери к двери, от молчания к слезам, от горсти к полмешку. Ночами она не спала, а днём всё глубже понимала: голод — не главный враг. Главный — тот, кто прячет зерно в темноте и ждёт, когда она оступится. А ночью к её дому подошёл тот, кто ещё вчера смеялся ей в лицо. И то, что он сказал, изменило всё. Глава 1 Утро после письма выдалось серым, как старая шинель. Ефросинья поднялась, не дожидаясь рассвета, растопила печь, но готовить не стала — кусок не лез в горло...