Утро восемнадцатилетия Алины началось с запаха картофельных котлет. Мария Ивановна стояла у плиты, и масло на сковороде тихо шкварчало, и в этом звуке было что-то от старой, заезженной пластинки: одна и та же мелодия, день за днём, год за годом. За окном мела позёмка — зима в Енисейске никогда не спрашивала разрешения, приходила и садилась на город, как хозяйка, которая знает, что её тут не ждали, но всё равно останется. Алина сидела за столом, смотрела на пар от чашки и думала о том, что восемнадцать лет — это не цифра...

Вторая часть: Первая строчка Так, утешая себя, я повторил подаренную мне фразу, с дрожью в пальцах записал ее на обрывке бумаги, а записав, взглянул на ико­ну. Та сияла в том же месте, такая же. «Ни тени приложения или осенения». И показалось чудом, что не было ни инея, ни даже сле­дов влаги не осталось в свете яркой лампочки. Чудом было и то, что в только что заиндевелой избе стало так сухо, тепло и уютно. Волшебно, восхитительно. Так вспыхнула огнями и заиграла икона в углу, и все озарилось вокруг Нее...