— Знаешь, Надя, в условиях современной турбулентности отдавать такие суммы наличными — это экономическое преступление против собственной семьи, — Евгений откинулся на спинку моего кухонного стула, картинно закинув ногу на ногу. Стул жалобно скрипнул под весом его «турбулентности», наеденной за последние годы на харчах жены и удачных (как он считал) махинациях со стройматериалами. Евгений, брат моего покойного мужа, всегда любил красивые слова. Там, где обычный человек говорил «я прогорел», Женя заявлял об «отрицательной динамике роста»...

Любовь никогда не просила ни у кого помощи. В поселке городского типа, где каждый шаг был на виду, про неё говорили коротко: «Люба — кремень». И в этом слова «кремень» слышалось не столько уважение, сколько осторожное опасение. С такими людьми не спорят, к таким не приходят за солью, у таких не просят взаймы. Муж её, Николай, умер рано и глупо. Пошёл по весне на рыбалку, провалился под рыхлый ноздреватый лёд. Выкарабкался сам, но успел сильно наглотаться ледяной воды. Через неделю сгорел от крупозного воспаления лёгких...