— Григорий Сергеевич? Гриша, сынок, прости, что беспокою в такой час... Григорий выскочил из затененного кабинета областной прокуратуры навстречу своей бывшей учительнице литературы. В руках у него был бумажный стаканчик с горячим чаем. — Елена Васильевна! Какой «беспокою»? Вы о чем?! Садитесь скорее. Что случилось? На вас же лица нет! Елена Васильевна опустилась на мягкий диванчик, судорожно сжимая в руках старенькую замшевую сумочку. Голос её дрожал, но в отчаявшихся глазах разгорался огонь прежней учительской решимости...