Когда Лида родила, Пётр орал так, что на лестнице хлопали двери. А через две недели уже рассказывал всем, какой он сильный человек, раз сумел простить жену и принять ребёнка. Самое интересное было не в этом. Самое интересное лежало в синей папке с документами. В палате пахло кипячёным бельём, детской присыпкой и чем-то металлическим, больничным. Лида лежала, не чувствуя толком ни спины, ни рук. Тело ещё не вернулось к ней после родов. Медсестра что-то сказала про кормление, соседка за шторкой тихо звонила матери, а Пётр стоял у окна, будто его сюда привели против воли...

Марина повернула ноутбук экраном к мужу. — Кто такая Лена Прокошина и почему её сын получает миллион, если ты умрёшь? Нож тихо стукнул о доску. Антон не поднял глаз. Долька лимона легла на блюдце ровно, без брызг. — Это рабочее. Я объясню. — Объясни. У меня весь вечер. Марина не плакала. Семь лет с этим мужчиной научили её, что слёзы он переваривает легко — обнимет, погладит по голове, скажет «ну что ты, котёнок», и через десять минут уже смотрит футбол. А вот когда она садится напротив и говорит ровным голосом — он теряется...