Лида приехала в деревню забрать документы из маминого дома. На кухне стояла чужая чашка с недопитым чаем, а у печки - детские сапожки с лягушками. Оказалось, мать полтора года хранила чужую тайну. Ключ повернулся легко, будто мать здесь только вчера была. На кухонном столе стояла чужая чашка с недопитым чаем. Я замерла в дверях. В доме пахло не затхлостью пустого жилья, а чем-то живым: подгоревшей кашей, мокрой шерстью и ещё детским кремом. Этот запах я узнала сразу. Так пахло, когда мой Димка был маленький...

Рынок в Заозёрье по субботам гудел, как растревоженный улей. С раннего утра, ещё до свету, тянулись к нему подводы, машины, тележки на скрипучих колёсиках, и к девяти часам весь пятачок у старой водокачки был забит народом так плотно, что не продохнуть. Торговали всем, чем бог послал и чем руки наработали. Бабы из соседних деревень выставляли на прилавки солёные грузди в эмалированных вёдрах, квашеную капусту с клюквой, творог в марле, вязаные носки, сметану такой густоты, что ложка в ней стояла по стойке «смирно»...