У моей свекрови, Георгины Леопольдовны, всегда была одна удивительная особенность. Она обожала выдумывать для своих самых возмутительных поступков невероятно благородные оправдания. Она искренне считала, что любой ее каприз — это проявление высшей заботы о близких. В ее картине мира все должны были жить строго по ее правилам. Если она решала влезть в нашу жизнь со своими советами, то только потому, что «молодые еще глупые, их направлять надо». Илья, как единственный сын, должен был во всем слушаться, а я, как невестка, обязана была радостно принимать любые ее инициативы...

Меню ресторана «Империал» напоминало увесистый том энциклопедии, а цены в нём читались как номера телефонов. Моя золовка Инна указала нарощенным ногтем на строчку с таким величественным видом, словно выбирала не закуски, а губернии для управления. — Значит, так, — Инна постучала по странице с фаршированной стерлядью. — Горячее будем подавать порционно, но на столах должны стоять общие блюда. Чтобы богато. Икорницы закажем ледяные. Семьдесят человек с моей стороны, тридцать со стороны жениха. Итого сотня...