— Один комплект ключей вы нам всё-таки оставьте, — сказал Николай. — Я по весне зайду, яблони посмотрю. Елена стояла в прихожей с папкой и слышала его так ясно, будто муж говорил ей на ухо. Покупательница, молодая женщина в светлой куртке, посмотрела сначала на Николая, потом на своего мужа. — В смысле после продажи? — Ну да. Мы же не чужие теперь. Там нижнюю ветку надо будет убрать, а вы ещё не знаете, какую. И кран на улице не забудьте вовремя… — Коля, — сказала Елена. Он обернулся, недовольный тем, что его перебили на полезном месте...

– Малину твою выкорчуем. Тут Костик баню поставит. Генриетта Евсеевна сказала это, не опуская очков со лба. Она всегда поднимает их туда, когда разговор, по её мнению, окончен. Я стояла на коленях между кустами с эмалированной миской. Миска была почти полная. Жёлтая малина, поздняя, сентябрьская, каждая ягода с напёрсток. Восемнадцать лет назад я привезла её сюда из маминого огорода: корешки в мокрой газете, в ведре, в электричке. Теперь малина стояла стеной вдоль забора, от калитки до самой скважины, и соседки по товариществу каждую осень выпрашивали у меня отводки...