Майский ледяной ветер с Большого Онего всегда пахнет мокрым кварцем, прошлогодним озерным тростником и тяжелым холодным железом. В тот четверг около девяти часов утра я сидела в лаборатории донной экологии института на набережной Петрозаводска, методично разбирая пробы бентоса из глубоководной губы Кондопоги. Перед глазами мерцала сетка бинокулярного микроскопа, в которой медленно шевелились крошечные рачки-бокоплавы, когда служебный телефон в нагрудном кармане брезентового анорака задрожал прерывистым гулом...